Перелистываю свой альбом
Вот я – сельская учительница в Горьковской области.
Стою с велосипедом возле дома моей хозяйки тёти Маши на пыльной деревенской улице. Тёмное платье, на голове – шёлковый платочек в горошек.
Вид грустный и унылый. Однако, у меня всё ещё впереди.
Пройдут годы…
Я буду жить в городе, работать в университете, отдыхать на средиземноморских курортах, и ужинать в лучших европейских ресторанах. Я ещё увижу Берлин, Варшаву, Прагу, Софию, Лейпциг и Дрезден…
Я буду плавать по Волге в каютах «Люкс» на лучших речных судах. И, сидя в директорской ложе Большого Театра, смотреть балет «Дама с собачкой» по приглашению самОй неподражаемой Майи Плисецкой. Буду носить изящные меховые жакеты и украшения.
В моей жизни будет много разных увлечений и любви.
Но пока я этого не знаю, и мне очень тоскливо и одиноко.
О моих платьях
Первое сшитое в городском ателье платье было скроено из хорошей тёмно-вишнёвой шерсти. Меня оно очень разочаровало. Оно оказалось, почему-то, очень узким, маломерочным. Словом, неудачным.
Больше в ателье я не шила, за исключением того времени, когда жила в деревне и ходила в ателье в село Бараново за три или пять километров. Там мне сшили голубую блузку, как у одной голливудской актрисы в польском журнале «Экран».
В селе Яковское я получала много зарубежных журналов. А чем ещё там можно было развлечься?!
Шила я там платье из оранжевой шерсти, юбку и жилет в серую мелкую клеточку, тёмно-бордовое платье в лёгкую клетку с большим круглым воротником, на который прикреплялась брошка из перламутра и красных камешков. Платье из ткани цвета «хаки», зелёная юбка с белой клеткой в складку.
Приятно, что некоторые мои ученицы позже говорили, что помнят мои платья.
Перебирать платья, вспоминая своё прошлое – всё равно, что перечитывать любимых классиков. Это можно делать бесконечно, никогда не надоедает.
Прошлое – это то, чего не изменить. Могло быть так, а вышло иначе, и ничего уже не поделаешь. Впрочем, это не всегда горькое чувство – ведь не все же перемены в нашей жизни к худшему.
Но всё равно, когда мы вспоминаем, даже о чём-то весёлом и радостном, неуловимо лёгкая грусть непременно становится спутницей наших ретроспекций.
Но кто сказал, что это плохо? Набоков, например, считал воспоминания единственным, что ценно и неизменно, в отличие от крайне непостоянной реальности.